Шапка
IPG Logo

Путь к постапокалипсису
Однажды после глубокого кризиса появилось более справедливое общество. Приведет ли к перелому эта пандемия?

«Аннигиляция»: пять женщин отправляются навстречу чуждой, нечеловеческой тайне

В ожидании сна ранним утром я предаюсь «игре ума», чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Эта игра заключается в размышлениях о том, кого я взяла бы с собой в дикую природу при угрозе апокалипсиса. Какие человеческие качества наиболее ценны в таких условиях? Мышечная масса, выносливость, жизнерадостный характер? Возможно, стоит взять с собой хорошего охотника. Довольно интересно наблюдать, что вскрывает кризис в нас самих.

В своем эссе для журнала Wired британская журналистка Лори Пенни пишет, что в сценариях фильмов-катастроф люди спасаются благодаря грубой силе и оружию. В них героем является человек, борющийся в одиночку против любой угрозы: террористов, зомби, инопланетных пришельцев.   

Когда грянул кризис – наш нынешний кризис – выяснилось, что он выглядит не так, как мы это себе представляли. Герой, рискующий своей жизнью ради нашего спасения, – это не опоясанный патронташем человек, борющийся за выживание, с оружием за плечами.

Герой – это няня в доме престарелых, получающая низкую зарплату и вынужденная отдать себя на милость вирусу без дезинфекционных средств или надлежащей защитной экипировки. «Бойцами невидимого фронта» в условиях этого апокалипсиса стали не солдаты, а санитарки и врачи, уборщицы и кассиры. С финских складов на случай чрезвычайной ситуации отгружают не оружие, а хирургические маски и аппараты искусственного дыхания.

Между нами и коллапсом встала не грубая сила, а защитное снаряжение, медикаменты и больничные койки

Итак, между нами и коллапсом встала не грубая сила, а защитное снаряжение, медикаменты и больничные койки. Именно часть государства, связанная с общественным благосостоянием, оказалась за последние десятилетия не только недофинансированной, но и приватизированной. Речь о прозаической цивилизационной инфраструктуре: уходе за престарелыми, медицинском обеспечении и общественной безопасности.

И как раз здесь обнажились все наши упущения. Истории о людях, работающих в домах по уходу за престарелыми и продолжающих ходить на работу после инфицирования, невзирая на боли в горле, стали повседневностью. Они просто не могли позволить себе оставаться дома. В результате им, как и многим другим, не хватило двух защитных костюмов: одного – от бедности, другого – от вируса.   

Некоторые политики все-таки назвали вызов в обличье вируса, с которым надлежит справиться, «войной». Но настоящая война, не дай Бог, требует действий. От большинства из нас нынче же требуется нечто противоположное: терпение, забота о других, спокойная солидарность, маленькие жесты дружелюбия.

Страх привилегированных слоев общества потерять все незримо присутствует между строк. Зашаталась вся система.

«Конечно же, – риторически вопрошает индийская писательница Арундати Рой, – если бы действительно пришлось иметь дело с войной, то кто оказался бы лучше подготовленным к ней, как не Соединенные Штаты? Если бы для их солдат на фронте понадобились не маски или перчатки, а автоматы, управляемые бомбы, противобункерное оружие, подводные лодки, реактивные истребители и атомные бомбы, разве был бы в них недостаток?». Скорее всего, нет.

Любимое издание финансовой элиты Financial Times несколько недель назад опубликовало текст исторического содержания. «Вирус обнажил хрупкость общественного договора», – под таким заголовком вышла редакционная статья газеты. В ней обосновывается необходимость разворота в доминирующей политической ориентации последних лет и требование задуматься над предложениями о том, каким должен быть всеобщий базовый доход, а также повышение налога на имущество.    

«Следует усвоить урок, сделанный главами западных стран и правительств в период мирового экономического кризиса и после Второй мировой войны, чтобы потребовать жертв от всех и предложить общественный договор во благо всех» – к такому выводу приходит газета Financial Times.

Страх привилегированных слоев общества потерять все незримо присутствует между строк. Зашаталась вся система. Именно сейчас, как гласит статья в упомянутой газете, угроза безработицы нависла над еще большим количеством американцев, нежели в 1930-х годах прошлого века.  

«Экономика» – это не только и не в первую очередь вопрос прибыли или денег, а материальных условий жизни людей

В дискуссии вокруг коронавируса возникла ложная дихотомия. Речь идет не о выборе между «экономикой», с одной стороны, и «здоровьем» – с другой.  «Экономика» – это не только и не в первую очередь вопрос прибыли или денег, а вопрос материальных условий – баланса между трудом и капиталом, общественным здравоохранением и безработицей. Это борьба между надеждой и отчаянием.

Многие читают сейчас пророческий роман Альберта Камю, который словно написан именно для нынешнего момента. Однако я достаю с книжной полки произведение другого классика. Джон Стейнбек в своем романе «Гроздья гнева» описывает картину душераздирающей реальности в американском Пыльном котле, порожденной экономическим кризисом 1930-х годов вместе с экологической катастрофой.

В этой книге семья Джоудов отправляется в Калифорнию и движется сквозь апокалипсис. Среди них – Том и его жена. Здесь же – Роза Сарона, которая становится взрослой и на последней странице предлагает грудное молоко умирающему от голода чужаку. Ее сопровождает Джим Кейси – проповедник, утративший веру. Бывший проповедник становится профсоюзным агитатором. В награду за труды и лишения его избивают до смерти. И в конце концов из экономического кризиса произрастает требование лучшего и более справедливого общества.

Средний класс вдруг словно вспомнил, что социальное государство защищает не только слабых или бедных

Коронавирус режет словно хирургический нож, но отнюдь не без разбора. Идет сортировка по классу. Зажиточные и благополучные клерки могут изолироваться у себя дома. Рабочие, санитары, кассиры и водители автобусов подвержены огромному риску и несут на себе бремя за всех остальных. Те, у кого ненадежное рабочее место и низкий доход, кто уже болеет или ослаблен нуждой, страдают больше всех. И в самом низу этой иерархии ведут борьбу за выживание те, кто занят в секторе вольнонаемного труда, и бездомные, лишенные всякой защиты.  

От вируса может умереть каждый, но чаще всего от него умирают бедные и больные. Страны, которые могут себе это позволить, панически укрепляют свои системы социального жизнеобеспечения. Средний класс вдруг словно вспомнил, что социальное государство защищает не только слабых или бедных. В Швеции без всякого обсуждения была поднята верхняя планка страхования по безработице. В Объединенном Королевстве в систему социального обеспечения закачиваются миллиардные средства. Неужели вирус стал пробуждением ото сна? Хотелось бы надеяться на это, но уверенности у меня нет.

Очередная бессонная ночь. В этот раз – мои мысли о семействе Джоудов. Они не принадлежат к числу тех, кого я взяла бы с собой, если бы мне пришлось создавать свою воображаемую команду в ситуации постапокалипсиса. Но, как выяснилось, в реальной жизни нельзя выбрать ни время, ни место, в котором грянет кризис. Все они – старики, больные, бедняки – просто оказываются перед вами и требуют своего места в команде и справедливого шанса на выживание.

Данная статья является совместной публикацией Social Europe и IPG-Journal

Понравился материал? Подписывайтесь на рассылку прямо сейчас.

0 Комментарии читателей

Нет комментариев
Добавить комментарий

Ваш комментарий не должен превышать 800 знаков и содержать ссылки на другие сайты.

Соблюдайте, пожалуйста, наши правила комментирования.



Доступно 800 знаков
* Вы можете оставить комментарий под псевдонимом. Адрес Вашей электронной почты не публикуется.