Пожары от обстрелов в Киеве и Москве, между ними – саммит лидеров Запада. Похоже, в ближайшие месяцы эта картина будет сохранять свое символическое значение.
Украина критически зависит от решений, принимаемых ее партнерами, но и партнеры зависят от успехов или неудач Украины в противодействии российской агрессии. С самого начала российско-украинская война тесно вплетена в глобальную борьбу за перераспределение влияния и за то, на каких именно правилах будет основана следующая версия международного порядка. Понять ее логику и динамику отдельно от этого контекста не удастся. США, Китай и Европа играют в свои игры, пытаясь уменьшать риски, наращивать влияние и готовиться к завтрашним войнам. Украина, как и Россия, играет немаловажную роль в этих маневрах. Война влияет на ожидания, оценку соотношения сил, восприятия угроз и выбора инструментов. По многим причинам она судьбоносна для Запада – и для остатков американского лидерства, и для определения Европой своей геополитической роли вместе с ее ценой. Встречи президента Зеленского на саммите в Эвиан-ле-Бен имели целью встроить Украину в целостное видение европейской безопасности и найти что-то похожее на новую общую стратегию, адаптированную под изменяющиеся реалии войны. В целом это удалось.
Конечно, нужно учесть особенности саммитов Группы семи. Эти встречи редко бывают судьбоносными: их решения символичны, а удельный вес этой группировки в мировой экономике уменьшается со временем вместе с ее глобальным влиянием. Но платформа остается зеркалом тревог, солидарности и споров стран Запада в меняющемся мире. Например, в прошлом году это зеркало показало отсутствие консенсуса по вопросу российско-украинской войны.
Впрочем, сейчас ситуация изменилась, и Западу нужна более консолидированная позиция. «Готовых к употреблению» стратегий вряд ли стоит ожидать, но даже тот факт, что стороны нашли точки совместного видения относительно дальнейшей поддержки Украины, а также конкретизировали ее основные элементы, можно считать дипломатическим успехом.
Даже тот факт, что стороны нашли точки совместного видения относительно поддержки Украины, а также конкретизировали ее основные элементы, можно считать дипломатическим успехом
В этом году важен выбор момента. Время проведения саммита совпало с важными сдвигами как в российско-украинской, так и в израильско-американской войне против Ирана. Обе войны являются вызовом геополитическим позициям Запада, олицетворением которого и является Группа семи. И там, и здесь на карту поставлено многое, а результат далек от желаемого. Однако события в последнее время принесли новости, заставляющие Запад действовать.
Трамп проиграл – или, как это бывает в асимметричных войнах, – не выиграл войну в Иране, в то время как Украина достигла ограниченных успехов в противодействии российской агрессии, которые оптимисты вполне могут считать переломом или перехватом инициативы. Это важно, поскольку чем выше шансы Киева на дальнейшее успешное сдерживание России, тем более оправданными становятся инвестиции Европы в украинскую безопасность, вплоть до переговоров о членстве в ЕС, которые, впрочем, обещают быть долгими, непростыми и без гарантий успеха.
Опыт США в Иране должен был убедить Трампа в том, что победа номинально более сильного – не единственное возможное развитие событий
Сомнительный для США исход войны против Ирана тоже изменил ситуацию по-своему. Трамп рискнул, принял решение о начале войны вопреки собственной предвыборной риторике – и проиграл. Неудача в Иране снизила пространство для новых геополитических экспериментов и повысила ценность уже существующих союзов. Теперь Вашингтон не может позволить себе еще одно геополитическое поражение и ищет более перспективную стратегию в российско-украинской войне. Рискованная и плохо подготовленная попытка Трампа выступить посредником в прошлом году не принесла результатов. Оказывается, Байден не так уж ошибался, когда взял за основу своей стратегии дозированное давление на Москву, такую же поддержку Киева и риторику о солидарности с Украиной.
Такое развитие событий привело к тому, что, во-первых, украинский вопрос вернулся в повестку дня Группы семи, а во-вторых, Трамп был вынужден менять свою позицию. Теперь ему больше нужна Европа, меньше нужна Россия и очень нужен геополитический успех или хоть что-то похожее на него. Украина показала ему путь к такому успеху, который предполагает инвестиции в украинское сопротивление, а не в посредническое давление на Киев, но для этого нужно пересмотреть «базовые настройки», согласно которым у Киева нет карт на руках, а Москва обязательно победит. Опыт самих США в Иране должен был убедить Трампа в том, что победа номинально более сильного – не единственное возможное развитие событий. Ставка на Украину, пусть и небольшая, сегодня выглядит более привлекательной, чем год назад.
Европа тоже за последний год прошла сложный и местами противоречивый путь переосмысления текущих реалий. Понимание того, что выживание и безопасность Украины является залогом безопасности Европы, постепенно стало доминировать на политическом пространстве от Лиссабона до Варшавы. Какой бы высокой ни была цена поддержки Украины в войне, которая может длиться долго, Европа сейчас готова ее платить.
Для нас важно, что эти изменения произошли в преддверии саммита Группы семи и обусловили его результаты, которые Зеленский назвал важными. Речь идет об увеличении поставок средств ПВО, возможном предоставлении лицензий на изготовление ракет на территории Украины, усилении давления на российскую экономику и помощи Украине в подготовке к следующей зиме. Вряд ли Запад мог пообещать больше.
Мы фактически вернемся к формату 2022-2024 годов с перераспределением расходов между Европой и США
Но для эйфории оснований пока немного – скорее есть повод для сдержанного оптимизма. Во-первых, решения саммита являются декларациями о намерениях, реальные объемы, условия и меры станут предметом обсуждений. Во-вторых, если все это будет претворено в жизнь на практике, мы фактически вернемся к формату 2022-2024 годов с перераспределением расходов между Европой и США. В рамках этого формата вместо гарантий безопасности и союзнических обязательств Украина получала контролируемые поставки денег и оружия, которые, конечно, стали критически важными для сдерживания России, но недостаточными для победы.
Возвращение войны в эту рамку, похоже, теперь удовлетворяет и Европу, и США. Ставка Трампа на скорейшее улучшение отношений с Москвой, пусть и за счет интересов Украины, преимущественно потеряла смысл после войны с Ираном. В русско-украинской войне США важно быть на стороне победителя, а еще лучше – если победителем окажется Украина. При этом, как и при Байдене, формат победы остается размытым. Никто не знает, как она будет выглядеть. Но это приемлемая для Запада неопределенность. Задача состоит в том, чтобы обеспечить долгосрочную способность Украины сопротивляться, помочь закрыть наиболее уязвимые места и постоянно увеличивать цену войны для России.
Это не означает, что такой подход будет оставаться неизменным. Тот же Трамп вполне может изменять свое мнение под давлением реалий войны. В странах Европы впереди очередные волны выборов, и состав участников следующего саммита Группы семи может быть совсем другим. Но, как свидетельствуют годы российско-украинской войны, стратегические ориентиры часто демонстрируют большую устойчивость, чем политические партии у власти. Стратегия, на которую делает ставку Запад, не гарантирует нам победы, но это лучшая из реалистичных опций для нас сегодня.
