Президент США Дональд Трамп заявил, что он планирует выйти из договора о нераспространении ядерного оружия, который я подписал вместе с Рональдом Рейганом. Нет сомнений, что это последняя жертва, приносимая на алтарь милитаризации международных отношений.

Более 30 лет назад мы с президентом Рейганом подписали в Вашингтоне советско-американский Договор о ликвидации ракет средней и малой дальности. Впервые в истории человечества подлежали снятию с боевого режима и уничтожению два класса ядерного оружия.

Это был первый шаг. Он привел к появлению в 1991 году Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-I), который Советский Союз подписал с президентом Джорджем Бушем-старшим, нашего соглашения по радикальному сокращению тактического ядерного вооружения и СНВ-III, подписанного президентами России и США в 2010 году.

В нашем мире все еще слишком много ядерного оружия, но арсеналы Америки и России сегодня – это малая доля того, что они имели во времена холодной войны. В ходе конференции в 2015 году по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия Россия и США предоставили международному сообществу данные о том, что 85% арсенала времен холодной войны сняты с вооружения и по большей части уничтожены.

Сегодня это колоссальное достижение, которым по праву могут гордиться обе наши нации, находится под угрозой. Недавно президент Дональд Трамп официально объявил о планах Соединенных Штатов по выходу из СНВ-I и о намерениях своей страны по наращиванию ядерного вооружения.

В последнее время меня спрашивают о том, не испытываю ли я горечь, наблюдая за кончиной того, чего я добивался ценой тяжелейших усилий. Но это не вопрос личного характера. На кон поставлено гораздо больше.

Официально объявлена новая гонка вооружений. СНВ-I – это не первая жертва милитаризации международных отношений. В 2002 году США вышли из Договора об ограничении систем противоракетной обороны, а в этом году – из иранской ядерной сделки. Военные расходы достигли астрономических масштабов и продолжают расти.

Обосновывая свой выход из СНВ-I, США апеллировали к тому, что Россия якобы нарушила некоторые условия этого договора. Россия высказала аналогичную обеспокоенность по поводу выполнения договора американской стороной и одновременно предложила обсудить данную проблему за столом переговоров, чтобы найти взаимно приемлемое решение. Но в последние несколько лет США избегали таких обсуждений. Я думаю, теперь понятно почему.

При наличии достаточной политической воли можно было бы уладить любые противоречия с исполнением действующих договоров. Но, как мы наблюдаем в течение последних двух лет, нынешний президент США вынашивал совершенно иной замысел. Суть этого замысла заключается в освобождении США от любых обязательств и любых ограничений – и не только в отношении ядерных ракет.

По сути, США выступают инициатором уничтожения всей системы международных договоров и соглашений, которая служила незыблемым фундаментом для мира и безопасности после завершения Второй мировой войны.

Но я убежден, что те, кто рассчитывает половить рыбку в мутной воде глобального сражения, пребывают в глубоком заблуждении. В «войне всех против всех» не будет победителей – особенно если она выльется в ядерную войну. А такую возможность нельзя сбрасывать со счетов. Очередная безжалостная гонка вооружений, международная напряженность, вражда и всеобщее недоверие лишь усугубят нависшую опасность.

Неужели нет смысла больше говорить о возврате к диалогу и переговорам? Я не хочу терять надежду. Я надеюсь, что Россия займет твердую, но при этом выверенную позицию. Я надеюсь, что союзники Америки все трезво взвесят и откажутся выступать в роли стартовых площадок для новых американских ракет. Я надеюсь, что Организация Объединенных Наций и прежде всего члены ее Совета Безопасности, на которых Уставом ООН возлагается первоочередная ответственность за сохранение мира и безопасности на всей планете, предпримут ответственные шаги.

Мы не беспомощны перед лицом этой чрезвычайной угрозы для мира. Мы не имеем права сдаться, мы не имеем права отступить.

Перевод с английского Андрея Уманца

(c) New York Times