Ультраправые силы по всему миру активно ведут войну против науки: от отрицания структурного неравенства до дискредитации так называемых гендерных идеологий путем противодействия гендерному мейнстримингу, брачному равенству, правам ЛГБТКИА+ и государственному финансированию контрацепции. В ходе этой кампании участились нападки на ученых, студентов и академические учреждения. Многие прогрессисты считают эти нападки просто очередным эпизодом культурной войны, громким, поляризующим, но символическим, хотя лучше рассматривать их как попытку перехватить контроль над дискурсом, а в результате – политикой и обществом.
И в США, и в Европе ультраправые движения не просто критикуют «левачество». Они строят параллельные системы знаний, систематически дискредитируя исследования, противоречащие их нарративам, и стремятся заменить лояльными к ним элитами критически настроенных ученых в университетах, аналитических центрах и государственных учреждениях. На кону стоит авторитет науки как таковой: ее право решать, что считать доказательством, чьи знания достаточны, какие вопросы можно задавать и служит ли создание знаний инструментом вызова господствующим структурам или продвижению идеологических интересов.
Переписывание реальности по дню за раз
В «Рассказе служанки» Маргарет Этвуд пишет: «В постепенно нагревающейся ванне ты даже не заметишь, как сваришься насмерть». Этот образ медленной, почти не ощутимой трансформации отражает современную тактику ультраправых, постепенно монополизирующих ключевые сферы формирования и обсуждения знаний.
Многие традиционалистские и патриотические партии уже перешли с периферии в политический мейнстрим. И в США, и в Европейском союзе нападки на научные институты и знания, которые они создают, усиливаются, когда эти знания противоречат их идеологии. Их стратегия, которую исследователи называют «контрзнанием», предполагает создание альтернативных реальностей путем имитации академичности с целью переформатировать и переосмыслить саму реальность. То есть она выходит далеко за рамки простого противостояния тому, что они называют «левой индоктринацией», и служит для вытеснения плюралистических взглядов из широкого академического и публичного дискурса и дальнейшего доминирования в нем.
Нападки, в частности, на феминизм и репродуктивные права, служат «символическим клеем», позволяющим этим деятелям мобилизовать более широкую политическую поддержку, подавая изменения в обществе и равенство как угрозу традиционным нормам и национальной идентичности. Различные общественные и политические деятели – религиозные авторитеты, правые политики, публичные интеллектуалы, журналисты – объединяются вокруг антигендерных программ, чтобы противостоять феминизму и политике содействия гендерному или половому равенству. Эти транснациональные сети заметно окрепли за прошедшее десятилетие не только благодаря идеологическому единству, но и существенной финансовой поддержке со стороны консервативных доноров, которые инвестируют значительные средства в цифровые медиаплатформы и контент.
Называя гендерные студии инструментом политических левых, эти деятели подкрепляют свой нарратив апелляциями к так называемой подлинной науке, в частности биологии, которая, по их утверждению, окончательно установила существование только двух гендеров. Эту позицию намеренно противопоставляют гендерным исследованиям, стремясь делегитимизировать целую академическую отрасль и, как следствие, дискредитировать критические интерпретации гендера и более масштабную деятельность феминисток, основанную на этих научных исследованиях. Эту стратегию избрали не просто так. Критическая интерпретация социальной реальности уже давно разоблачает несправедливость, и именно университеты играют главную роль в анализе статус-кво.
Неудивительно, что из-за нормализации антинаучного дискурса в США значительная часть населения постепенно стала считать нападки на университеты приемлемыми, легитимизируя таким образом попытки ограничить академическую свободу и переформатировать процесс создания знаний
Эти непрерывные нападки на академическую среду (для делегитимизации целых научных отраслей, таких как гендерные студии) сопровождаются скоординированной дезинформацией и целенаправленными кампаниями на цифровых медиаплатформах, включая Facebook, X, Instagram, TikTok, Telegram и YouTube. Эти новые формы общественного пространства и контента стали альтернативной медиасистемой, использующей техники брендовых инфлюэнсеров не только для привлечения аудитории, но и для переформатирования самой реальности. Таким образом, расширяя свое влияние, формируя общественное мнение и усиливая свои идеологические нарративы, они эффективно совмещают нападки на университеты с онлайн-пропагандой.
Например, новые медиаперсоны представляют целые области науки, такие как гендерные студии, как угрозу свободе слова и наполняют цифровые платформы идеологическим контентом, специально разработанным для проникновения в общественные дискуссии. «Пузыри-фильтры», где явно отсутствуют контраргументы, помогают популяризировать эти нарративы. Таким образом эти деятели осуществляют тот почти незаметный процесс, который описала Этвуд: постепенно переформатируют нормы и восприятия, пока их идеологические цели не станут нормой.
С середины 2010-х годов приобрели популярность, в частности, подкасты как среда для общения, обсуждений и развлечений. Они стали площадкой, где такие фигуры, как Джордан Питерсон, Бен Шапиро, Чарли Керк и Мэтт Уолш, обсуждают расизм, феминизм, культуру отмены, политическую корректность и «левачество», а главный объект их нападок – «критическая теория».
Популярность этих медиаплатформ частично можно объяснить их доступностью, позволяющей любому, имеющему микрофон и доступ в интернет, транслировать свои идеи глобальной аудитории. Но масштаб нападок на науку обусловлен не только действиями отдельных лиц или контентом. На него оказывает влияние вся медиаинфраструктура, которую все больше покупает и контролирует небольшая группа влиятельных лиц, благодаря чему контент специально создается, отбирается и распространяется для продвижения идеологических программ. Это играет ключевую роль в радикализации ультраправых.
Неудивительно, что из-за нормализации антинаучного дискурса в США значительная часть населения постепенно стала считать нападки на университеты приемлемыми, легитимизируя таким образом попытки ограничить академическую свободу и переформатировать процесс создания знаний. Еще во время первого срока Трампа его администрация приняла ряд антинаучных мер, в том числе цензуру, сокращение бюджетов, кадровые изменения, вмешательство в университетские исследования и запрет книг о сексуальной и расовой идентичности в государственных школах (в том числе и «Рассказ служанки» Этвуд).
После переизбрания Дональда Трампа федеральное давление усилилось, в частности было прекращено финансирование университетов и исследовательских программ, которые считались несовместимыми с политической программой MAGA, включая разнообразие и изменение климата. Это сопровождалось постоянными попытками влиять на поступление в университеты, практику найма, приоритеты исследований, содержание преподавания и дисциплинарные процедуры. По состоянию на февраль 2026 года несколько государственных университетов США, в частности Техасский университет A&M, закрыли программы женских и гендерных студий, изменили учебные планы сотен курсов и отменили шесть предметов в рамках новой политики, ограничивающей обсуждение на занятиях определенных расовых и гендерных тем.
Проблемы не только в США
Хотя многие эксперты считают, что в Европе до сих пор сильно содействие академической свободе, в отчете Совета Европы за 2025 год выделено немало новых тенденций и тревожных признаков. Среди них усиление контроля над академической свободой из-за ограничения автономии институтов, сокращения финансирования научных исследований и усиления политического надзора за отраслями науки, которые признали «нежелательными». Это вызывает беспокойство по многим причинам, поскольку ход событий в ЕС следует той же стратегии, что и онлайн-вмешательство, когда медиаплатформы распространяют знания и дезинформацию непосредственно среди гораздо более широкой аудитории, охватывая людей за пределами академических пространств.
Эти альянсы и сети подробно описаны в отчете, опубликованном в 2025 году Европейским парламентским форумом по вопросам сексуальных и репродуктивных прав. В нем анализируются подъем и стратегии антигендерных, антиправовых и религиозных экстремистских движений в Европе, а также целенаправленно проводится параллель с нападками на науку. Масштаб этих вмешательств уже значителен: от поддержки аналитических центров, благотворительных организаций и политических фондов, дискредитирующих прогрессивные области науки, до создания так называемых институтов высшего образования специально по образцу университетов, таких как Institut de sciences socials, économiques et politiques (ISSEP), действующий во Франции и Испании. Цель очевидна и очень тревожна: «создать новый кадровый резерв образованных антиправовых элит для занятия должностей в политических партиях и, наконец, в государственных администрациях».
Ценность науки не всегда очевидна в повседневной жизни, ее необходимо постоянно демонстрировать и доносить до широкой аудитории за пределами академических кругов
Чтобы противостоять этим скоординированным альянсам и сетям, нужно четко отдавать себе отчет в том, что именно стоит на кону. Для прогрессистов Европы это означает признать борьбу за производство знаний и академические институты главным политическим полем битвы, а не сводить ее к очередному эпизоду «культурной войны».
Нельзя считать защиту академической свободы и критического исследования мелкой или узкопрофессиональной проблемой на уровне университетов. Она требует скоординированного взаимодействия политических деятелей, ученых, НПО и профсоюзов для проактивного противостояния стратегиям, посредством которых эти движения пытаются переформатировать производство и легитимность знаний. В то же время сами ученые должны выйти за традиционные пределы «башни из слоновой кости» и приобщиться к общественной жизни. Рассказывая об исследовании доступным языком и активно участвуя в публичных дебатах, в частности на цифровых медиаплатформах, они смогут помочь восстановить доверие к научным знаниям и противодействовать распространению дезинформации.
Ценность науки не всегда очевидна в повседневной жизни, ее необходимо постоянно демонстрировать и доносить до широкой аудитории вне академических кругов. Поэтому усиление научной коммуникации, содействие диалогу между исследователями и обществом, улучшение доступа к знаниям – важные шаги к укреплению доверия общества к научным исследованиям, основанным на фактических данных.
Наконец, защита целостности и авторитета знаний в Европе должна стать более масштабным политическим проектом. Предотвращение нарушения процессов создания, проверки и использования знаний неразрывно связано с защитой демократических институтов.
