Нобелевский лауреат, экономист Пол Кругман начал важную дискуссию, усомнившись в том, что Европа действительно в упадке, хотя именно это утверждал Марио Драги, бывший президент Европейского центробанка и бывший премьер-министр Италии, в докладе 2024 года о конкурентоспособности Европы.
В нескольких статьях Кругман показал, что, если сравнивать ВВП Европы в текущих ценах по паритету покупательной способности (то есть с учетом различий в общем уровне цен), а не подушевой ВВП в постоянных ценах, тогда ситуация в Европе выглядит весьма неплохо в сравнении с США. И поэтому Европе не следует чрезмерно тревожиться по поводу своего технологического отставания, а вместо этого надо радоваться достигнутому уровню жизни. Если мы хотим узнать, у кого выше уровень жизни, тогда нужным индикатором оказывается покупательная сила доходов, а именно подушевой ВВП в текущих ценах по паритету покупательной способности (ППС).
Судя по этому показателю, в Европе дела не хуже, чем в США. Впрочем, как отмечает сам Кругман, возникает эмпирическая загадка: как европейцам удается иметь такой же уровень жизни, как американцам, если темпы роста производительности у них значительно ниже, что следует из более низких показателей роста подушевого ВВП в постоянных ценах?
ВВП в постоянных ценах позволяет увидеть рост производительности на протяжении времени, поскольку он измеряет объем выпуска за отработанный час. Как подчеркивал Драги, рост производительности в США обеспечивает в основном Кремниевая долина. Америка производит и потребляет передовую высокотехнологичную продукцию, а Европа в основном потребляет ее, но не производит. Если исключить Кремниевую долину, разница в производительности между двумя регионами почти исчезает.
Однако по мнению экономиста Лондонской школы экономики Луиса Гарикано, аргументы Кругмана полны ошибок, потому что он игнорирует позитивный побочный эффект инноваций в Кремниевой долине, который приводит к значительно более высокому уровню зарплат в США в целом в сравнении с аналогичными зарплатами в Европе. Нобелевский лауреат, экономист Филипп Агьон вместе с Антоненом Бержо из бизнес-школы HEC Paris и Гарикано утверждают также, что Кругман использует неверный показатель производительности.
Европа выигрывает, внедряя технологии, разработанные в других странах
Но действительно ли для уровня жизни европейцев важно, где происходит инновационная деятельность? Инновации, конечно, важны для роста экономики, но для уровня жизни это не так важно. Продукция Кремниевой долины постепенно дешевеет благодаря внутренней и международной конкуренции, что вынуждает IT-фирмы делиться приростом производительности с потребителями: они снижают цены.
В результате покупательная сила европейских потребителей растет так же, как у американских. Европа выигрывает, внедряя технологии, разработанные в других странах. «Парадокс» Кругмана разрешен: европейцы производят меньше за отработанный час в сравнении с американцами, но их доходы все равно позволяют им покупать столько же, потому что европейцы выигрывают от торговли с США.
Эти аргументы подтверждает важная работа Джина Гроссмана из Принстона и Эльханана Хелпмана из Гарварда, которые изучали ключевые факторы роста экономики и благосостояния в странах, участвующих общемировой инновационной деятельности. Страна, которая, подобно Европе, отстает в сфере инноваций, может терять долю на мировых рынках, а ее темпы роста ВВП могут снижаться, поскольку международная конкуренция не терпит дублирования инновационных усилий. Но несмотря на замедление темпов роста, отстающая страна все же может повышать экономическое благосостояние, поскольку международная конкуренция между фирмами с монопольной силой гарантирует, что потребителям достаются выгоды инновационной деятельности в более инновационной стране.
Иными словами, европейские потребители могут пользоваться всеми преимуществами продукции, придуманной в Кремниевой долине. Огромные монопольные прибыли фирм США никак не меняют этот вывод – до тех пор, пока цены на IT-продукцию в Европе снижаются так же, как и в США (а в основном так и происходит).
Впрочем, Европе реально стоит тревожиться по поводу роста экономики. Страна с крупнейшей в Европе экономикой, Германия, стагнирует с 2019 года, судя по ВВП в постоянных ценах. Слабые экономические показатели Германии больше связаны с Китаем, чем с США, даже несмотря на пошлины, введенные президентом США Дональдом Трампом. Переломный момент в экономической судьбе Германии примерно совпал с быстрым ростом технического потенциала Китая и стремительным увеличением экспорта его высокотехнологичной продукции, что отражает позиции Китая как глобального лидера инноваций в сфере зеленых и цифровых технологий.
Это сильно ударило по Германии, потому что сейчас Китай бросил вызов сразу нескольким ее наиболее наукоемким отраслям, включая автопром, машиностроение и химическую промышленность. Поскольку Германия уступает свою долю мирового рынка Китаю именно в этих ключевых отраслях, рост экономики остановился. Если эта тенденция сохранится, Германия – и Европа в целом – могут начать отставать не только в инновациях, но и в уровне жизни, несмотря на выгоды дешевого импорта китайских электромобилей и станков.
Рост экономики зависит от объема ресурсов, включая труд и физический капитал, которые экономика использует для выпуска. Подушевой ВВП в США выше отчасти потому, что американцы работают больше. В Германии, напротив, вклад труда ниже, чем в других странах: работники там трудятся в среднем около 1350 часов в год, в то время как во Франции – 1500, а в США – 1800.
Обеспокоенные падением уровня жизни после семи лет экономической стагнации, немецкие власти планируют увеличить количество отработанных часов. В частности, они хотят активней стимулировать выход женщин на рынок труда, отменив налоговые льготы, которые поощряют матерей сидеть дома с детьми.
Некая логика в этом есть. Среднегодовое количество отработанных часов в Германии является сравнительно низким потому, что многие женщины выходят на рынок труда благодаря неполной занятости. Хотя это позволяет увеличить долю экономически активного населения, снижается среднее количество отработанных часов на каждого работника. У Германии один из самых высоких показателей экономически активного населения среди стран ОЭСР, а среднегодовое количество отработанных часов – одно из самых низких.
Долгосрочное процветание Европы зависит не от увеличения отработанных часов, а от восстановления способности заниматься инновациями и конкурировать на передовых рубежах технологий
К сожалению, увеличения доли труда вряд ли окажется достаточно для того, чтобы оживить немецкую экономику. Важнейшим фактором долгосрочного роста экономики является способность страны заниматься инновациями и генерировать новые идеи. А Германия рискует потерять отрасли, на которые исторически опирался ее экономический успех, причем потерять из-за Китая, где сегодня появляются многие из инноваций в этих отраслях. Для Германии и Европы на кону стоит не просто рост экономики (подушевой ВВП в постоянных ценах), но и уровень жизни (подушевой ВВП в ценах ППС).
Начатая Кругманом дискуссия в итоге подчеркивает различие между ростом экономики и экономическим благополучием. Европе пока что удается сохранять уровень жизни, несмотря на отставание от США в инновациях. В основном это происходит благодаря глобализации, которая позволяет европейским потребителям получать выгоды от технологических успехов других стран.
Но эти выгоды нельзя считать гарантированными бесконечно. Как показывает опыт Германии, постепенная потеря инновационного потенциала и промышленной конкурентоспособности может привести к замедлению экономического роста, снижению доходов, падению уровня жизни.
Увеличение предложения рабочей силы может обеспечить временный рост выпуска, но не заменит создание новых технологий и отраслей. Долгосрочное процветание Европы зависит не от увеличения отработанных часов, а от восстановления способности заниматься инновациями и конкурировать на передовых рубежах технологий.
(c) Project Syndicate 2026
