Войны всегда заканчиваются переговорами. Казалось бы, эту некогда непреложную аксиому уже давно опровергла гибридная и метамодерная природа современных международных отношений. Порой кажется, что конфликты возникают почти из ниоткуда, останавливаются независимо от объективных обстоятельств и, словно спящие вулканы, в любой момент угрожают снова извергнуть разрушительный огонь. Последний раз войну официально объявляли в далеком 1941 году, когда посол Вернер фон дер Шуленбург вручил Молотову ноту о «начале военных контрмер» (отдавая дань современности, Гитлер не упомянул в ноте слово «война»).
Война России против Украины, которая перешла в свою наиболее активную фазу 24 февраля 2022 года, также вписывается в современные гибридные тренды: непризнание факта агрессии самим агрессором, постоянное размывание целей и конечных точек, активная работа пропагандистской машины до и во время боевых действий, постоянное и широкопрофильное влияние на население целевого государства. Конечно, переговорный трек стал важной частью этой информационной операции, и очень много ресурсов было вложено в то, чтобы показать Украину прежде всего неспособной к переговорам, а власть Украины – сторонницей войны, которая хочет ее продолжения «до последнего украинца».
В то же время мы видим активизацию украинской дипломатии в отношении финальной версии договора о прекращении огня и о гарантиях безопасности для Украины. Хотя эти переговоры в течение 2025 года шли с переменным успехом, по состоянию на начало 2026 года удалось сократить «28-пунктовый план» до 20 пунктов и выйти на условный список «проблемных моментов», над которыми Киев и Вашингтон договорились работать в дальнейшем – как во время рабочих встреч, так и на высшем уровне.
Относительно самих пунктов возникает целый ряд вопросов. Хотя украинская дипломатия приложила очень много усилий, чтобы в имеющихся 20 пунктах максимально избежать реальных уступок украинских национальных интересов, до сих пор самые проблемные из них остаются на переговорном столе. Даже последние встречи в Давосе, Абу-Даби и дальнейшие коммуникации между Киевом и Вашингтоном показали, что пока невозможно отойти от вопроса территорий (их де-юре статуса и де-факто режима контроля, а также потенциального отступления ВСУ с занятых позиций) и от вопроса гарантий безопасности (которого американская сторона сначала старательно избегала, а сейчас пытается увязать с нерешенным вопросом территорий).
И хотя в течение последних месяцев прошлого года удалось избежать включения в переговорный трек вопроса об официальном статусе русского языка и русской церкви (по утверждению украинской стороны), вопросы территорий и гарантий до сих пор стоят на пути заключения полноценного соглашения. Именно поэтому украинское руководство ведет активные и порой сложные переговоры с американцами и постепенно выходит на контакт с россиянами.
Важным фактором является то, что для таких действий украинская власть имеет мандат поддержки населения
Важным фактором является то, что для таких действий украинская власть имеет мандат поддержки населения. Социология четко демонстрирует изменение настроений, но не изменение цели. Если в 2022 году большинство людей в Украине выступали за войну до полной победы, то данные Gallup и Центра Разумкова за 2025 год показывают, что почти 70 процентов украинцев стремятся к скорейшему завершению войны путем переговоров. Но это не запрос на мир любой ценой. Общество готово принять «замораживание» боевых действий и компромиссы ради сохранения жизней, но категорически не воспринимает признание оккупации или отказ от территорий де-юре.
С одной стороны, рост числа тех, кто поддерживает мирные переговоры, очевиден. Усталость от российского террора против гражданского населения и сложная ситуация на фронте не могли не оказать пагубного влияния на моральное состояние украинцев и их готовность к продолжению сопротивления. Тем не менее будет преувеличением сказать, что эта позиция является абсолютом – готовностью принять дипломатию как единственно возможный вариант, который необходимо воплощать при любых условиях.
Такое же настроение отражает и риторика украинского политического лидерства. В июле 2024 года в интервью французским СМИ президент Зеленский четко обозначил, что любые вопросы территориальной целостности не могут решаться единолично президентом без воли народа, поскольку это противоречит Конституции.
Дипломатия остается в приоритете, однако это дипломатия взвешенная и сбалансированная, а не основанная на капитулянтстве
Важно также увидеть и постоянную поддержку не переговоров о капитуляции, а именно сбалансированного мирного урегулирования. По состоянию на август 2025 года, по данным социологического агентства «Рейтинг», 59 процентов опрошенных украинцев поддержали прекращение боевых действий и поиск компромисса, но исключительно при условии предоставления надежных международных гарантий безопасности. 20 процентов выступали за продолжение войны до полного возвращения Донбасса и Крыма военным путем. Таким образом, более 79 процентов украинцев не готовы поддержать «переговоры ради переговоров» и «мир любой ценой» – дипломатия остается в приоритете, однако это дипломатия взвешенная и сбалансированная, а не основанная на капитулянтстве.
Если переговоры приемлемы только при условии сохранения формулы «переговоры не равны капитуляции», то чему они могут быть равны?
Главная проблема на этом треке – вопрос готовности Москвы серьезно отнестись к таким переговорам
Согласно упомянутым опросам, приемлемым вариантом может считаться режим прекращения огня, который не потребует от Украины официального признания потери территорий, но при этом позволит взять паузу в активной фазе противостояния. К сожалению, пока отсутствуют четкие данные о потенциальных контурах именно мирного соглашения – оно воспринимается как стратегический и на данном этапе недостижимый формат. Главной проблемой на этом треке остается вопрос готовности Москвы серьезно отнестись к таким переговорам. По сути, позиция Российской Федерации не изменилась за последние шесть месяцев – те же требования уступок территорий, те же надуманные ограничения для Вооруженных Сил Украины, те же вопросы о статусе русского языка на официальном уровне и признании Русской православной церкви в Украине.
Активные переговоры с американской администрацией – это очень хороший дипломатический сигнал. Хорошо также, что адекватное завершение российской агрессии имеет широкую поддержку большинства демократических правительств и народов, но уровень доверия к заявлениям Кремля точно не такой, чтобы отдать себя стопроцентно дипломатической формуле окончательного завершения войны. Без изменения позиции РФ и фактического силового принуждения к началу честных и открытых дипломатических контактов – в частности, через передачу Украине большего количества вооружения, снятие ограничений на удары вглубь территории РФ и усиление обмена разведданными – никаких результатов достичь не удастся. Именно поэтому актуальным и для украинцев, и для международных партнеров остается подход «мир через силу». Он и может помочь отойти от переговоров ради переговоров и придать им прагматичный характер.
