Интервью провела Алена Билинг
В своем блоге вы описываете Новую Зеландию как страну между двумя гигантами: Китаем, крупнейшим торговым партнером, и США, главным партнером в сфере безопасности. Сложно ли Веллингтону поддерживать баланс в этих отношениях в нынешних геополитических условиях?
Новая Зеландия всегда считала себя защищенной благодаря своей изолированности. Мы – небольшая страна на краю света, очень далеко, поэтому долгое время считали, что нас вряд ли кто-то будет беспокоить. Это одна из причин, по которой в последние 30 лет мы недостаточно инвестировали в оборону.
Действия США в Иране и блокада Ормузского пролива непосредственно повлияли на нас, ведь вся наша нефть поступает через Азию. Мы это ощутили. А в прошлом году оперативная группа ВМС Китая проплыла через Тасманово море между Австралией и Новой Зеландией и провела учения с боевыми стрельбами. Иллюзия, что мы находимся на безопасном расстоянии, развеялась, мир вдруг стал гораздо ближе.
Мы больше не входим в официальный союз по безопасности с США, но мы – союзники Австралии, а США являются ее главным партнером в сфере безопасности. То есть в вопросах обороны мы по-прежнему зависим от Запада во главе с Америкой. В то же время Китай стал нашим крупнейшим торговым партнером. Объемы экспорта в Китай почти вдвое превышают совокупные объемы экспорта в Австралию и США. Поэтому наша задача такая же, как и у многих других стран: балансировать между двумя гигантами, не наживая врагов и не рискуя попасть под санкции.
Возвращение Дональда Трампа встревожило многих союзников США. С точки зрения Новой Зеландии, как изменились подходы Вашингтона к альянсам и партнерству в Индо-Тихоокеанском регионе?
Отношения с США казались в целом стабильными. Они улучшились по сравнению с напряженностью 1980-х годов, когда Новая Зеландия начала проводить политику безъядерности и вышла из ANZUS. Но приход Трампа с его непредсказуемостью все изменил.
Всю Азию уже несколько лет беспокоит то, что США теряют интерес к этому региону и уходят из него, и именно в тот момент, когда Китай сосредоточился на том, чтобы стать морской сверхдержавой и расширить зону своего влияния. Это очевидно из того, как Трамп оказывает давление на такие страны, как Япония и Южная Корея, требуя увеличить расходы на оборону. И Япония, и Южная Корея, а также Филиппины немедленно увеличили эти расходы. Тревога очень ощутима. Даже в Новой Зеландии, где расходы на оборону десятилетиями составляли около одного процента ВВП, правительство теперь планирует увеличить их до двух процентов в течение следующих восьми лет. Это огромное изменение, которое вызывает немало споров.
Мы привыкли тщательно подбирать слова в общении с Китаем, чтобы не навредить экономическим отношениям. Теперь нам приходится быть осторожными и с США, ведь оскорбление Трампа может привести к введению пошлин или другим последствиям.
Во время «Диалога Шангри-Ла» Пит Хегсет высказал мнение, что страны, которые тратят на оборону менее 3,5 процента ВВП, являются «нахлебниками». Это заявление вызвало бурную реакцию в Новой Зеландии. Речь здесь идет только о расходах на оборону или в целом об изменении ожиданий Америки от таких партнеров, как Новая Зеландия?
Вообще-то это отчасти моя вина, потому что именно я задала этот вопрос. Хегсет хвалил азиатские страны, которые увеличивают расходы на оборону, одновременно критикуя европейцев как «утопистов» и «морализаторов». И я возмутилась тем, что он поучает другие страны, какие приоритеты им следует ставить.
Он сказал, что каждый, кто тратит менее 3,5 процента, – нахлебник, а я спросила о Новой Зеландии. Он ответил, что даже 2 процента уже считаются «нахлебничеством». Правительству это не понравилось, но некоторые новозеландцы шутили, что я напомнила ему о нашем существовании.
В некотором смысле эта дискуссия была даже полезна для Новой Зеландии. В нашу дверь не стучится Россия, как в дверь Европы. Китай, хотя и становится все более настойчивым, пока что очень далек. Поэтому у нас есть время на согласование позиции в вопросе безопасности. Сейчас обсуждают, есть ли смысл тратить миллиарды на фрегаты, если конфликты в Украине и в Иране показали важность дронов и асимметричной войны.
Учитывая обострение конкуренции между сверхдержавами, какие реалистичные варианты есть у такой страны, как Новая Зеландия? Сможет ли она и в дальнейшем проводить независимую внешнюю политику, или меньшим государствам придется выбирать сторону?
Новая Зеландия провозглашает независимую внешнюю политику еще со времен Второй мировой войны, и бывали ситуации, когда эта независимость была очевидна. В 1984 году мы приняли политику безъядерности, осознавая, что это разозлит США и приведет к разрыву соглашения ANZUS. В 2003 году мы отказались поддержать вторжение в Ирак. Эти решения основывались на наших ценностях.
Но сейчас «независимая внешняя политика» стала своего рода клише. О ней заявляет каждая страна. Для меня же она означает способность принимать решения, соответствующие нашим интересам и ценностям, в любой конкретный момент. Это не какая-то общая позиция. И у меня есть опасения, что из-за экономической зависимости от Китая мы стали менее независимыми и более осторожными.
Кроме того, в этом году правительство Новой Зеландии не выразило обеспокоенности по поводу нападения Трампа на Иран. Я понимаю нежелание вступать с ним в конфликт, но нам, небольшой торговой державе, нужен прочный правовой порядок. Стоило бы выразить сожаление по поводу игнорирования Устава ООН.
В то же время Новая Зеландия с прошлого года позволяет себе более откровенно говорить о Китае – отчасти из-за военно-морской оперативной группы, проплывшей через Тасманово море, а отчасти из-за того, что Китай активно расширяет свое влияние на Тихоокеанский регион, наш «задний двор».
В Европе все активнее обсуждают роль средних государств. Ведутся ли подобные разговоры в Новой Зеландии, и видите ли вы шанс на сотрудничество между такими странами, как Новая Зеландия, и европейцами?
Новая Зеландия – не среднее государство, мы – малое государство. Но речь Карни в Давосе вызвала дискуссию о том, как такие страны, как наша, могут сотрудничать в условиях, когда сверхдержавы переписывают правила. Действовать вместе с другими странами, разделяющими наши взгляды, – это разумно. В одиночку мы мало что можем изменить, да и подвергаться карательным мерам не хотим.
Многие новозеландцы считают, что мы слишком малы, чтобы что-то изменить. Но я полагаю, что у нас есть авторитет на международном уровне, особенно потому, что мы отстаиваем права человека и защищаем окружающую среду. Сейчас как раз активно обсуждается, какую роль мы хотим играть в мире, ведь он стремительно меняется и становится гораздо ближе к нам.
Когда я приехала в Брюссель, меня поразило, насколько актуальны эти вопросы в Европе. Мы в Новой Зеландии с тревогой наблюдаем за упадком демократии и демократических институтов в США, а меня лично очень волнует давление на свободную прессу. Мы глубоко обеспокоены ситуацией в Украине, но она кажется очень далекой. А находясь здесь, ты осознаешь, насколько эти проблемы реальны. Демократия – не нечто само собой разумеющееся. Малые и средние государства должны ее защищать.
Как вы думаете, какие геополитические трудности ждут Новую Зеландию в ближайшие десять лет?
Думаю, для нас, как и для большей части мира, главной проблемой станет соперничество между США и Китаем. Это существенное изменение, которое никуда не исчезнет, и не следует полагать, что обстановка всегда будет такой относительно спокойной, как сейчас. Будут новые вспышки конфликта – то ли из-за Тайваня, то ли из-за микросхем, то ли по другим причинам.
Китай расширяет свое военное влияние в Тихоокеанском регионе, а вот США, вероятно, готовятся оттуда уйти, что очевидно из недавних изменений в их терминологии и стратегии. Экономическая конкуренция, военное соперничество и более широкая борьба за влияние будут продолжаться.
Для небольших стран, таких как Новая Зеландия, это означает, что придется и впредь лавировать между двумя гигантами. Это противостояние на протяжении многих последующих лет будет определять наше поведение и вынуждать делать выбор. Пока что многие малые и средние государства, особенно в Юго-Восточной Азии, пытаются сохранить нейтралитет, но это будет все сложнее.
В этом году в Новой Зеландии состоятся парламентские выборы. Влияют ли дискуссии о национальной безопасности на внутреннюю политику?
Как и в большинстве стран, выборы обычно касаются внутренней экономики, и эти не являются исключением. Главный вопрос – уровень жизни. Но внешней политике, безопасности и обороне будет уделено гораздо больше внимания, чем обычно.
Перебои с топливом, вызванные ситуацией в Ормузском проливе, заставили нас глубже задуматься об экономической устойчивости и диверсификации. Недавно правительство подписало соглашение с Сингапуром о продолжении поставок продовольствия с нашей стороны и топлива со стороны Сингапура. Эти вопросы сейчас являются неотъемлемой частью публичного дискурса, что для Новой Зеландии необычно. Будет интересно посмотреть, как это отразится на политике.
