Переходное правительство Сирии в Дамаске принимает меры по выполнению недавней договоренности с Сирийскими демократическими силами (SDF). Соглашение, заключенное 29 января, не просто уменьшило непосредственную угрозу масштабного вооруженного конфликта, а дало по крайней мере теоретический шанс на диалог. Более того, оно позволило более четко сформулировать требования курдов, касающиеся политических и культурных прав в рамках более широкой модели децентрализованной и плюралистической Сирии.
Но это урегулирование опирается на неустойчивые, преимущественно транзакционные договоренности. Оно не подразумевает надежных механизмов мониторинга и зависит от поддержки перехода к верховенству права со стороны членов Европейского союза и государств региона. Без постоянного стратегического взаимодействия с ними Сирия рискует снова иметь конфликт, авторитаризм и дискриминационное управление.
Хрупкость соглашения очевидна из того, какие события предшествовали его заключению. На прошлой неделе Дамаск, перед тем как продвигаться на северо-восток Сирии, провел военную операцию против курдского района Алеппо, имея молчаливое согласие США и мобилизованную поддержку внутри страны. В ответ SDF внезапно вывели свои войска с территорий с преимущественно арабским населением и укрепили позиции в регионах с курдским большинством. Боевые действия прекратились только после многораундовых переговоров при посредничестве США, Франции и Иракского Курдистана. Договоренность 29 января не обеспечила ни одной из сторон окончательной победы, а позволила курдам сохранить свои административные и военные структуры в регионах на условиях постепенной интеграции в государственные структуры. Это было официально закреплено президентским указом, признающим курдскую идентичность и широкие культурные и политические права.
Рост авторитаризма
Этим столкновениям предшествовал долгий и тяжелый процесс, официально начавшийся с подписания 10 марта 2025 года соглашения между сирийским правительством и SDF. Это соглашение стало кульминацией более чем десятилетних колебаний между противостоянием и прагматическим сотрудничеством: от конфликтов в курдских регионах и торговле, в частности нефтью, до тайных операций против лидеров ИГИЛ и тактической координации во время наступления на Асада, которое положило конец 54-летнему правлению этой семьи.
После прихода к власти Хаят Тахрир аш-Шам (HTS) в декабре 2024 года лидеры обеих сторон пришли к консенсусу в девяти из десяти пунктов. Однако реализация соглашения буксовала, пока зверства в прибрежных районах не заставили президента аш-Шараа просить о возобновлении переговоров. В результате были установлены общие принципы, но они базировались на намеренно неоднозначных формулировках и нечетких терминах, что создало серьезные препятствия для их реализации.
Правительство в Дамаске предоставило приоритет консолидации режима, а не настоящему переходному управлению: сосредоточило исполнительную и законодательную власть в руках президента, одновременно проводя военные операции против других групп, главным образом меньшинств, сопровождавшихся дискриминационной риторикой. Дипломатический успех аш-Шараа в обеспечении поддержки со стороны Саудовской Аравии, США и Запада в целом, а также турецкого патронажа и прямой военной поддержки привел к фактическому отказу от обязательств, закрепленных в резолюции 2254 Совета Безопасности ООН, определяющей план политического перехода Сирии.
Основные разногласия были в вопросе, означает ли интеграция создание новых структур вместе, или включение в уже имеющиеся институты, где доминирует HTS
SDF, в свою очередь, рассматривала интеграцию как совместное государство, а не подчинение институтам, управляемым HTS. Она стремилась создать общенациональные структуры, при этом сохранив свою целостность и как вооруженные силы, и как постепенно интегрирующийся в государственные административный орган. В то же время SDF продолжала заниматься развитием мирного процесса между Турцией и PKK, считая его важнее интеграции в Сирии. Таким образом, административный аппарат SDF растратил политический капитал, не решив проблемы в Рацце и в Дейр-эз-Зоре, не реформировав свои институции на фоне потери преимущества над центральным правительством и не предоставив своим сторонникам достаточно прозрачной информации о ходе переговоров.
Согласие между двумя идеологически разными силами всегда было рискованной задачей. Основные разногласия были в вопросе, означает ли интеграция создание новых структур вместе, или включение в уже имеющиеся институты, где доминирует HTS. Ситуацию усугубляло глубокое взаимное недоверие и отсутствие механизмов интеграции вооруженных сил или примирения. В переходный период восстановление (либо ребрендинг) государственных институтов происходило в одностороннем порядке и непрозрачно, под управлением узкого круга лиц из нового правительства.
Решающим фактором, который сделал возможным локальные операции против SDF, стала стратегическая переориентация США, которая фактически дала переходному правительству зеленый свет от сторонников на проведение локальной операции с целью принудить SDF к капитуляции или по крайней мере к принятию его условий.
Успешное решение проблемы SDF позволило центральному правительству укрепить власть. Теперь на очереди те проблемы, которые касаются алавитского и друзского населения, которое вместе с курдами и другими меньшинствами составляет около 40 процентов населения Сирии. Дамаск, кажется, готов применять подобные стратегии принуждения: территориальное сдерживание в комбинации с отстранением от центрального управления и принятия решений. Эта траектория усиливает гиперцентрализацию вокруг президента и лоялистов, о чем свидетельствует назначение на дипломатические должности неквалифицированных кадров. Поддержка неофициальных парамилитарных структур позволяет Дамаску правдоподобно отрицать зверства, в то же время достигая стратегических целей с помощью прокси-насилия. Европейским партнерам приходится взаимодействовать со все более авторитарной моделью управления.
Шанс для ЕС
Учитывая долгую историю, большую сирийскую диаспору и географическую близость к Сирии, политика Европейского союза по Сирии должна качественно отличаться от стратегических приоритетов США. ЕС должен держать фокус на европейских интересах и ценностях, в то же время более решительно используя свое экономическое и дипломатическое влияние. Следует наладить партнерство со всеми сторонами в Сирии, обеспечить согласованность Турции с разными правящими структурами и не допустить использования Сирии в борьбе за власть в регионе. Сирийская диаспора должна быть конструктивным посредником, а не усиливать антагонизмы на основе идентичности, которые навязывает Дамаск и вооруженные группировки.
Проблемы миграции нуждаются в переосмыслении через обмен квалифицированной рабочей силой и программы развития на местном уровне, которые способствовали бы добровольному возвращению без потери связи с Европой. Такой подход требует инвестиций в региональные гуманитарные программы и экономическую инфраструктуру, а также гарантии безопасности для репатриантов. В то же время ЕС должен настаивать на представлении всех групп во властных структурах и твердой приверженности принципам верховенства права, отвергая новосозданную парадигму управления, ориентированную на арабов-суннитов. Неспособность обусловить инклюзивность чревата возобновлением и последующим распространением внутреннего конфликта. Маргинализация значительной части населения страны с истощенными ресурсами и разрушенной инфраструктурой заставит Европу нести финансовое бремя восстановления без соответствующего политического влияния, поскольку Дамаск ссылается на принципы суверенитета, в то же время глубже проникая в регионы.
Хотя январская договоренность приостановила конфликт, она хрупка и не имеет эффективных механизмов мониторинга. Это дает ЕС и его членам шанс играть активную роль в надзоре за исполнением соглашения о прекращении огня между правительством и SDF. Это крайне важно, в частности из-за того, что скрытый курдско-арабский конфликт, составляющими которого являются глубокое взаимное недоверие и трансграничные курдские сообщества, создает значительный риск эскалации за пределами Сирии, что прямо угрожает стабильности региона и безопасности Европы. Преступления по всей территории Сирии еще больше увеличивают риск расширения конфликта.
Чтобы помочь стабилизировать ситуацию и решить проблему миграции, ЕС должен обеспечить прочный фундамент для гражданского общества и защитить независимые, профессиональные СМИ
Основой для переходного периода в Сирии является Резолюция 2254 Совета Безопасности ООН, поэтому ЕС должен постоянно напоминать всем участникам об их обязательствах в соответствии с ней. Также они должны обеспечить беспрепятственный доступ для независимых органов ООН, включая Международный, беспристрастный и независимый механизм (IIIM), Комиссию по расследованию (CoI) и Независимое учреждение по пропавшим без вести (IIMP), действующие параллельно с исполнительными органами, такими как ПРООН, УВКБ ООН и ВПП. Несмотря на небезосновательную критику, эти процессы и институты являются важными гарантами стабильности в переходные периоды и обеспечивают критически важные механизмы безопасности, когда конфликты выходят за рамки возможностей органов власти (из-за ограниченных ресурсов, недостаточного опыта управления и серьезных внутренних споров).
Чтобы помочь стабилизировать ситуацию и решить проблему миграции, ЕС должен обеспечить прочный фундамент гражданского общества и защитить независимые, профессиональные СМИ. Сирийское население неоднократно демонстрировало свою приверженность свободе выражения взглядов. Власти же используют язык ненависти с целью подготовки почвы для военных операций против любых оппозиционных групп, поэтому необходим постоянный мониторинг.
ЕС и союзные государства должны сбалансировать поддержку вновь созданных правящих структур Сирии четкими условиями и мощными механизмами стимулирования, которые обеспечат настоящий переходный процесс и открытое политическое пространство. Стабильность – это не просто формальные соглашения между вооруженными группировками. Это наличие места для разных мнений, защита уязвимых групп от насилия на почве идентичности и предотвращение мобилизации межконфессиональной розни, которая всегда предшествовала значительным эскалациям сирийского конфликта.
Поддержка прагматичного сильного лидера после многолетнего конфликта может показаться залогом стабильности после потрясений Арабской весны. Однако безоговорочная поддержка без инклюзивности и соблюдения схемы переходного процесса станет катализатором новых циклов конфликта.
