Кто следил за недавними местными выборами в Армении, может подтвердить, что даже избрание сельского старосты неизменно становилось заложником токсической геополитической повестки дня. Неудивительно, что национальные выборы, запланированные на 7 июня, имеют еще более высокий уровень геополитизации – как внутренней, так и внешней. Пока Москва озвучивает свои преференции в пользу оппозиции, Трамп выражает свою фирменную похвалу и поддержку действующему премьер-министру Николу Пашиняну. Более того, проведение в Армении саммита Европейского политического сообщества (ЕПС) и первого саммита ЕС – Армения всего за месяц до выборов многие расценили как попытку спроектировать позитивный имидж правящей партии «Гражданский договор». Им противостоит раздробленная, но финансово и медийно мощная оппозиция. Ключевым пророссийским лагерем выступает альянс «Сильная Армения» во главе с миллиардером Самвелом Карапетяном, а также традиционные реваншистские силы, связанные с бывшими президентами.
Какая геополитика обусловила текущие настроения вокруг выборов
После агрессии Азербайджана против Армении в 2022 году и этнических чисток армян в 2023-м армянско-российские отношения переживали худшие времена. К 2025 году начали появляться признаки разрядки. Визиты армянских лидеров в Москву участились, тон взаимных обвинений в измене снизился, а обрушившийся рейтинг одобрения России среди армян развернулся в другую сторону, войдя в период стабилизации. Параллельно с этим Армения стремительными темпами углубляла свои отношения с Вашингтоном. Хартия о стратегическом партнерстве, «Маршрут Трампа», мирное соглашение при посредничестве США и рамочное соглашение о ядерном сотрудничестве – все это шло одно за другим.
Брюссель, со своей стороны, подписал с Ереваном «Повестку дня стратегического партнерства». Заявления из Еревана выражали цели по углублению и расширению сотрудничества только настолько, насколько ЕС был готов его принять, что повсеместно воспринималось как позиция, далекая от реалистической перспективы членства.
То, что Армения может позволить себе в отношениях с США – благодаря особому подходу России к Трампу, – она не может так же легко сделать в отношениях с ЕС
Первоначально реакция Москвы была довольно мягкой и сдержанной. Чиновники в Ереване повторяли мантру: Армения не планирует выходить из Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и не будет действовать вопреки российским интересам. Казалось бы, американское направление внешней политики Армении должно вызвать большее беспокойство у Кремля – оно несет в себе больше стратегического содержания и долгосрочных практических последствий для российских интересов. Но именно разграничение отношений Москвы с ЕС и США дало Армении дифференцированный набор параметров для работы. То, что Армения может позволить себе в отношениях с США – благодаря особому подходу России к Трампу, – она не может так же легко сделать в отношениях с ЕС, где она сталкивается с гораздо большим сопротивлением России.
Ярким примером является контраст между российской реакцией на два события: форум ЕПС в Армении и визит госсекретаря США Марко Рубио в Ереван. Первое событие направило важные политические сигналы, но все же имело краткосрочный церемониальный и политический характер, продиктованный самим форматом ЕПС. Визит Рубио был совсем другим делом. Он принес гораздо более весомые соглашения с долгосрочными последствиями, затрагивающими российские энергетические, инфраструктурные и добывающие рычаги влияния на Армению и регион в целом. И все же ответный удар со стороны Кремля именно на первое событие был слышен гораздо громче и значительно дольше.
Утверждая о якобы пути Армении к вступлению в ЕС – а не о сближении с США – Россия применила санкции против широкого списка товаров армянского импорта, пригрозила поднять стоимость своих монопольных поставок газа до европейских рыночных цен и обеспечила солидарную позицию стран ЕАЭС, которые совместно призвали Ереван провести референдум. Но это также может быть скрытым шагом, чтобы замаскировать более широкое недовольство Москвы – в частности, усилиями США закрепиться на Южном Кавказе. Такая интерпретация евроинтеграции предлагает удобный нарратив, который и Ереван, и Брюссель, и Москва одинаково понимают как не предусматриваемый в среднесрочной перспективе.
Подхватывая тренд, свою риторику показательно меняет и армянская власть. Отвечая на российские обвинения, она часто цитирует уже известный ответ Пашиняна Путину в Кремле: «Что касается Европейского союза, конечно же, мы знаем, что в принципе членство в двух объединениях несовместимо. Но то, что мы делаем, и та повестка дня, которую мы имеем, по крайней мере в настоящее время, они совместимы. Это факт. И пока есть возможность совмещать эти повестки дня, мы будем их совмещать. А когда процессы разовьются до той точки, где нужно будет принять какое-то решение, я уверен, что мы, я имею в виду граждане Республики Армения, примем это решение». Это может показаться техническим нюансом, но изменение риторики по выходу из ЕАЭС – от «если» до «когда» – переводит разговор с дипломатических предположений в плоскость более решительного выбора направления, пусть и с неизвестными временными рамками. Нарратив, стоящий за официальной политической и экономической местью России, построен именно на этом нюансе.
Эскалация со стороны Москвы
Только этого нюанса, вероятно, было бы недостаточно для введения одного из крупнейших эмбарго на армянский экспорт со стороны России, угроз относительно цен на газ, намеков на «украинский сценарий» и даже перспективы ограничения участия Армении в ЕАЭС (несмотря на то, что устав организации не содержит такого механизма).
За эскалацией со стороны Москвы стоят не менее четырех причин
За эскалацией со стороны Москвы стоят не менее четырех причин.
Во-первых, выборы. На двусторонней встрече с Пашиняном в апреле Путин сигнализировал о своей приверженности пророссийским силам в Армении. Российские санкции могут выставить в негативном свете правящую партию «Гражданский договор», поскольку оппозиционная «Сильная Армения» Самвела Карапетяна сеет панику, утверждая, что победа Пашиняна будет означать экономическую войну с Россией. Но, учитывая стремительное падение рейтинга одобрения России среди армянских избирателей, это может в конечном счете мобилизовать их еще сильнее вокруг правящей партии. Возможно, учитывая высокие шансы Пашиняна остаться в должности и необходимость сохранять определенные мосты, Россия именно поэтому не пошла на дальнейшую эскалацию.
Во-вторых, безумный информационный ажиотаж вокруг ЕПС дал простор для того, чтобы сделать из мухи слона, представив проведение саммита в Армении как переломный геополитический момент. Угроза Зеленского в адрес России, произнесенная в Ереване, не способствовала сдерживанию российской пропаганды. Мотивация уже была – возможность подвернулась сама.
В-третьих, армянское общественное мнение. Более 70 процентов армян стабильно подтверждают свою поддержку вступления в ЕС в разных соцопросах. В последние годы в стране четко сформировался чисто проевропейский электорат. Перехватив эти голоса у мелких проевропейских партий (которые в противном случае могли бы преодолеть проходной барьер), политсила Пашиняна пытается переманить их на свою сторону, что может обеспечить ей несколько решающих процентов для победы.
Горькое послевкусие от российских санкций должно стать для правительства мощным толчком, чтобы ускорить реформы и мотивировать западных партнеров активнее инвестировать в армянскую экономику
В-четвертых, раздражение России из-за сближения Армении с США. Следует заметить, что в риторике высшего руководства РФ эта тема почти не подвергается жесткой критике, чего не скажешь об агрессивной телевизионной пропаганде. Такая сдержанность на официальном уровне во многом объясняется особыми отношениями Москвы с Трампом. Кремль использует удобную тактику: он объясняет свои жесткие требования и санкции якобы «евроинтеграционными амбициями» Армении. Это убивает двух зайцев одновременно: создает для России приличное политическое оправдание и одновременно маскирует настоящий источник раздражения Кремля, каким является именно американский трек Еревана.
После завершения выборов это противостояние, вероятнее всего, пойдет на убыль. Но оно еще раз обнажает потребность в диверсификации торговых отношений Армении. Горькое послевкусие от российских санкций должно стать для правительства мощным толчком, чтобы ускорить эти реформы и мотивировать западных партнеров активнее инвестировать в армянскую экономику. Естественно, даже при наличии политической воли и финансирования некие зависимости от РФ очень сильны из-за географии и структурных ограничений, так что преодолеть их в среднесрочной перспективе будет очень тяжело.
Однако если Еревану удастся хотя бы частично диверсифицировать рынки в ответ на это давление, Россия снова наступит на те же грабли своей ошибочной политики по отношению к Армении: пытаясь удержать страну силой и шантажом, Москва лишь сильнее отталкивает ее от себя. Когда политика «кнута» постоянно с треском проваливается, Кремлю, пожалуй, уже пора было бы переходить на «пряники».
