Именно в то время, когда жизненно необходима стабильность, в Румынии снова политические и экономические потрясения. Отставка правительства премьер-министра Илие Боложана из-за вотума недоверия, который совместно инициировали социал-демократы (PSD) и ультраправый «Альянс за объединение румын» (AUR), свидетельствует о нестабильности румынской проевропейской коалиции. Этот шаг шокировал политический истеблишмент, ведь до этого PSD сформировала правительственную коалицию с Национально-либеральной партией (PNL) и месяцами подчеркивала, что сотрудничество с AUR недопустимо. Но политический расчет и стратегические соображения заставили социал-демократов пойти на риск. Этот кризис – не только внутреннее дело Румынии. Он отражает общеевропейскую дилемму.

Многие обозреватели сразу же назвали это голосование падением защитной стены вокруг ультраправой партии AUR. На самом деле эта стена рушилась уже много лет. В 2021 году реформистская партия USR при поддержке AUR пыталась свергнуть национал-либеральное правительство во главе с PNL. Печально и в то же время иронично, что теперь та же USR поддерживает Илие Боложана против социал-демократов. Но нынешние события важны не только из-за факта сотрудничества с ультраправыми, но и из-за политического веса участника. Социал-демократическая PSD – крупнейшая партия Румынии, несущая конструкция политической системы. Ее готовность к тактическому сотрудничеству с AUR нормализует националистическую риторику в мейнстримной политике.

Проевропейская коалиция – отнюдь не коалиция убеждений

Действующая проевропейская коалиция – отнюдь не коалиция убеждений. Это коалиция, образованная после бурных выборов 2024 года из-за слабости и необходимости. И PSD, и PNL показали беспрецедентно низкие результаты, в то время как ультраправые переживали подъем. Конституционный кризис, вызванный отменой президентских выборов из-за скандала вокруг кандидатуры суверениста Кэлина Джорджеску, еще больше углубил общественное недоверие к институтам. Победа Никушора Дана над лидером AUR Джордже Симионом стала предпосылкой для широкого проевропейского парламентского большинства, но характер сформированной после этого коалиции был прежде всего защитным. Главной целью были не политические изменения, а сдерживание: предотвратить приход к власти суверенистских сил.

Именно эта логика с тех пор определяла политику правительства. Учитывая усиление налогового давления, давления со стороны финансовых рынков и европейских требований по консолидации бюджета, коалиция перешла к еще более жесткой экономии. НДС вырос с 19 до 21 процента, социальные выплаты сократились, а реформы здравоохранения и образования непропорционально сильно ударили по малообеспеченным слоям населения. Реструктуризация администрации коснулась почти 19 тыс. должностей в государственном секторе, местные органы также подверглись сокращениям.

Правительство Боложана представляло эти меры как необходимые и взвешенные шаги с целью восстановления доверия к государству и его стабилизации. Именно в этом смысле румынский кризис является частью общеевропейской проблемы. По всей Европе проевропейские правительства все чаще рассматривают стабильность главным образом через налоговую и технократическую призму. Экономическую дисциплину, консолидацию бюджета и рост расходов на оборону считают крайне необходимыми, что не очень способствует перераспределению ресурсов и социальным инвестициям. Хотя такие меры могут ненадолго успокоить рынки и европейские институты, они часто усугубляют политическую отчужденность экономически незащищенных групп населения.

В основе конфликта в Румынии лежит принципиальное расхождение во взглядах на такую модель управления. Боложан и либерально-консервативная PNL выступают за скорейшую стабилизацию бюджета путем значительного сокращения расходов государственных учреждений и административных структур. По их мнению, структурные слабости Румынии обусловлены прежде всего неэффективными расходами, коррупцией, непотизмом, а также чрезмерно раздутой и расточительной бюрократией.

В свою очередь, социал-демократическая PSD утверждает, что проблемы Румынии глубже и заключаются в хроническом недофинансировании, низком качестве государственных услуг и неравномерном распределении ресурсов. Социал-демократы сначала поддержали отдельные пункты программы консолидации бюджета, но впоследствии стали предупреждать, что длительная политика экономии может подорвать и без того хрупкую систему социального обеспечения. Кроме того, из всех важных участников правительственной коалиции только PSD настаивала на таких мерах, как повышение минимальной заработной платы, чтобы компенсировать часть социальных расходов на адаптацию.

Этот спор отражает не просто тактический конфликт в коалиции. Он освещает стратегическую дилемму, перед которой оказались многие европейские социал-демократические партии. С одной стороны, на PSD давят европейские партнеры, финансовые рынки и общий геополитический климат, требующий бюджетной дисциплины, консолидации бюджета и увеличения расходов на оборону. Экспансионистская политика расходов плохо совместима с обязательствами Румынии как члена НАТО и Европейского союза.

С другой стороны, полный переход к политике экономии грозит подорвать фундамент политической идентичности PSD. Эту партию традиционно поддерживают пенсионеры, работники государственного сектора, а также малообеспеченные слои населения и экономически слабые регионы, зависимые от государственных инвестиций и социального обеспечения. Если социал-демократы полностью переймут технократическую логику сокращений бюджета, они рискуют утратить способность предлагать обществу реальную альтернативу.

Именно этой дилеммой можно объяснить все более неоднозначное поведение PSD. Партия стремится оставаться авторитетной правительственной силой в рамках проевропейского консенсуса и в то же время не допустить, чтобы ультраправая AUR монополизировала недовольство общества. Ассоциация социал-демократов с политикой экономии может ускорить эрозию их электоральной базы и укрепить именно те антисистемные силы, которым они пытаются противодействовать.

Причины роста популярности ультраправых не сводятся к национализму или культурному консерватизму

Итак, причины роста популярности AUR не сводятся к национализму или культурному консерватизму. Экономическая нестабильность, недоверие к политическим элитам, разочарование в технократическом управлении – также важные факторы. Чем больше проевропейские коалиции определяют политику через бюджетную дисциплину и кризисное управление, тем легче суверенистам представлять себя защитниками простых граждан от элиты, утратившей связь с реальностью.

Румынской политике все больше свойственен краткосрочный кризисный менеджмент. В результате риски растут, потому что у партий нет последовательных политических проектов, которые могли бы вернуть им доверие общества. Коалиции образуются для защиты, правительства выживают благодаря тактическим компромиссам, а на кризисы, вместо того чтобы решать их политическими средствами, реагируют точечно. Целью всегда является стабилизация здесь и сейчас: успокоить рынки, обеспечить парламентское большинство, сдержать экстремистов и удовлетворить европейских партнеров.

При этом остаются без внимания структурные проблемы, которые тем временем подрывают демократическую легитимность: региональное неравенство, слабые институты, падение доверия к политическим партиям, демографический спад и неспособность государства эффективно предоставлять услуги. Опасность заключается не только в нестабильности правительства. Существует риск, что порочный круг мер экономии, конфликтов внутри элиты и технократического кризисного менеджмента еще больше подпитает силы, критикующие систему и выступающие за суверенитет.

Какая ирония! Проевропейская коалиция Румынии была создана именно для предотвращения таких ситуаций. Однако из-за внутренних споров, стратегического цинизма и неспособности сформулировать четкое общее видение она теперь может усилить именно тех, кого должна была держать в узде.