Азия – не очень благоприятная почва для прогрессивных и социал-демократических партий. Политический мейнстрим этого региона консервативно-либеральный. Левоцентристские партии редко добиваются успеха на выборах, а вот поражения становятся все чаще. В Японии крупнейшая оппозиционная партия фактически распалась после уверенной победы премьер-министра Такаити. В Индии Партия конгресса и ее избирательный альянс после выдающегося успеха на прошлых федеральных выборах терпят одно за другим сокрушительные поражения на региональных. В Таиланде также молодые лидеры People’s Party, на которых возлагали большие надежды, не могут повторить прошлые успехи. При этом Азия не является исключением из мировой тенденции: во многих странах растет влияние авторитарных и популистских сил и усиливается поляризация. Причины слабости прогрессистов частично структурные, а частично являются следствием их ошибок.
Прежде чем искать виновных, следует принять во внимание смягчающие обстоятельства. Во многих регионах Азии ограничены политическая конкуренция, свобода СМИ и право на собрания. На политических оппонентов оказывается давление, деятельность партий запрещается, гражданское общество лишается возможности действовать. Играть по честным правилам часто просто невозможно, хотя это проявляется по-разному: в Азии есть как устоявшиеся демократии, так и гибридные, а также закрытые политические системы. Не учитывать эти рамочные условия –значит сравнивать несравнимое.
Партии часто строятся вокруг семейных династий и кланов, отдельных сильных лидеров, экономических конгломератов или клиентелистских сетей
История тоже играет свою роль. Страны Юго-Восточной Азии связывают свое основание и историческое развитие с борьбой против так называемых социалистических сил, как партий, так и профсоюзов. Политических партий с четкой политической программой в европейском понимании в Азии почти нет. Партии часто строятся вокруг семейных династий и кланов, отдельных сильных лидеров, экономических конгломератов или клиентелистских сетей, а иногда вообще представляют собой временные союзы по интересам. Политические оси в Азии редко проходят вдоль традиционного спектра «левые-правые».
И все же, при всем разнообразии, общие тенденции есть. Одна из причин кризиса прогрессивных партий в Азии – их собственные ошибки. Ниже приведены пять выводов и возможные способы вернуть контроль над ситуацией.
Первое: нужны разветвленные социальные связи. Одним лишь моральным активизмом и городской образованной элитой выборы не выиграть. Необходима программа реформ, которая бы содержала способы решения множества структурных проблем нашего времени. Также нужны союзники за пределами прогрессивных кругов, прежде всего в сельской местности. Тайская People’s Party (и ее предшественники) в свое время это поняла. Благодаря харизматичному лидеру и действительно инновационной предвыборной кампании, в частности в соцсетях, она выиграла парламентские выборы 2023 года, хотя в итоге не смогла назначить премьер-министра. Но повторить этот успех в 2026-м не удалось, поскольку оппоненты смогли вновь привлечь избирателей в провинции классической политикой патронажа, потому что на фоне военного конфликта с Камбоджей царили националистические настроения, выгодные консервативным силам, и потому что в избирательной системе Таиланда второй голос, по которому прогрессисты как раз победили, не имеет большого значения. Однако в тайской монархии, где определяющее влияние имеют консервативные элиты и военные, не только успех, но и неудача People’s Party могут стать важными уроками.
Второе: «это (гео)экономика, дурак». Вопросы справедливости и перераспределения заложены в ДНК многих прогрессивных партий, в том числе азиатских, и на то есть веские причины. Несмотря на активное развитие экономики и рост благосостояния среднего класса (и самого класса), во многих местах разрыв между богатыми и бедными только увеличивается. И до сих пор, к сожалению, существуют огромные неформальные секторы с нестабильными условиями труда. При этом прогрессивная политика, основанная на стратегическом видении, во времена тектонических сдвигов в мире не должна сводиться к разоблачению и смягчению таких злоупотреблений. Она должна сосредоточиваться на геополитических условиях успеха собственной модели развития и роста. Мир переживает возрождение промышленной политики, которую долго критиковали и консерваторы, и либералы, но никогда не забывали социал-демократы. Примером того, как вести ее успешно в нынешних условиях (в тисках американских пошлин и китайских избыточных мощностей) и как можно удачно воспользоваться возможностями для диверсификации в ключевых отраслях, таких как глобальные цепочки поставок в сфере ИИ, является Малайзия и правящая там Democratic Action Party.
Третье: поколение Z требует перспектив. В Шри-Ланке в 2022 году это были экономический кризис и кумовство, в Бангладеш в 2024 году – новый закон о ветеранах, в Индонезии в 2025-м — повышение зарплат депутатов, а в Непале в том же году – ограничение доступа к интернету. Поводы для протестов поколения Z в Азии, как и в странах Африки, были разные, но глубинные причины схожи. Многие молодые люди, часто хорошо образованные, не имеют шансов на адекватное трудоустройство. Их разочарование в политической системе и недоверие к партиям велики, как и надежда на конкретные улучшения в социальной сфере. В Бангладеш и Непале после падения правительства, временных администраций и выборов сейчас начинают работать новые правительства. Пока в Дакке у власти остается одна из двух исторических династий, в Катманду начинается эксперимент: бывший рэпер и мэр возглавляет, пожалуй, самый молодой кабинет министров в Азии, а то и в мире, где почти всем министрам от 30 до 40 лет. Конечно, это не гарантирует перемен. Результаты будут позже. Но в любом случае это урок для традиционных непальских партий.
Четвертое: существует острая необходимость в обновлении. Именно потому, что у молодежи есть обоснованные опасения и надежды, партии должны искать новые решения – как структурные, так и политические, – чтобы не утратить актуальность. Партии, объединенные в глобальные платформы, такие как Progressive Alliance (PA) или «Социалистический интернационал» (SI), часто являются одними из старейших в своих странах. Внутри этих устоявшихся партий, таких как Монгольская народная партия или Непальская партия конгресса, младшее и старшее поколения борются за то, чтобы сохранить баланс между наследием и модернизацией. Прогрессивным партиям нужно больше молодежи, а также больше женщин. Это касается и профсоюзов.
В более широком контексте вечная слабость левых заключается в том, что они часто больше озабочены собой, чем политическим противником
Пятое: правые силы во всем мире организованы, левые – раздроблены. Прогрессивные партии и организации, не только азиатские, объединены в различные сети, которые порой конкурируют между собой. Некоторые традиционно являются членами SI, другие – PA (в частности, СДПГ) или еще более молодого «Прогрессивного интернационала» (РІ). Членство в SI и в PA может даже пересекаться. Причины расколов разные. Кто-то хочет быть «прогрессивным», но не «социалистическим», одни действуют активно, другие более прагматичны, к тому же бывают недоразумения между конкретными партиями-членами. Вопрос Израиля и Палестины, например, очень конфликтогенный. Но в более широком контексте вечная слабость левых заключается в том, что они часто больше заняты собой, чем политическим противником. Транснациональные правоконсервативные сети вроде Conservative Political Action Conference (CPAC), которые активизируются повсюду, включая Азию, таких проблем не имеют.
Есть ли что-то, что вдохновляет? С одной стороны – бесспорно, устойчивость южнокорейской демократии после неудачной попытки государственного переворота со стороны экс-президента и прихода к власти социал-либеральной Демократической партии во главе с Ли Чжэ Мёном. С другой стороны, именно южнокорейское общество расколото, пожалуй, больше всего в Азии на два непримиримых лагеря. Здесь тоже усиливаются правые, что вызывает беспокойство.
Если взглянуть за пределы Азии в сторону Тихого океана, надежду вселяет прежде всего историческая победа Лейбористской партии и переизбрание Энтони Албаниза в Австралии в 2025 году. Эти выборы выиграли центристы, сосредоточенные на практическом решении конкретных экономических и социальных проблем, беспокоящих людей в повседневной жизни. Ранее премьер-министр болезненно проиграл референдум о правах коренных народов (The Voice), переоценив свои силы. Конечно, решающими факторами сенсационной победы на финишной прямой стали глобальные потрясения, вызванные Дональдом Трампом, и бессмысленная предвыборная кампания оппозиции. Но это все не отменяет того факта, что и в Австралии народные партии становятся все менее популярными. Недавний тревожный сигнал – региональные выборы в Южной Австралии, где Лейбористская партия хотя и одержала уверенную победу, но правые популисты из One Nation впервые заняли второе место.
Ничто не вечно. Итак, возвращение социал-демократов, несмотря на постоянные прогнозы упадка, возможно. Вопрос в том, удастся ли им совместить экономическое развитие, социальную справедливость и геополитическую дееспособность. То есть задача, несмотря на разные рамочные условия, общая и заключается в том, чтобы стратегически обновиться, в Азии также.
